Накше‑Рустам — один из ключевых археологических ансамблей Ирана, чья история охватывает несколько эпох и отражает эволюцию древних цивилизаций региона. Комплекс, раскинувшийся неподалёку от руин Персеполя — бывшей столицы Персидской державы, — разместился у подножия скал Хусеин‑Кух. Их отвесные стены оказались идеальной основой для создания монументальных усыпальниц, превративших эту местность в сакральное пространство доисламской эпохи. На протяжении столетий Накше‑Рустам служил местом упокоения правителей — сначала представителей династии Ахеменидов, а позднее и Сасанидов.
Название комплекса, которое с персидского можно перевести как «изображение Рустама», закрепилось уже в поствавилонский период, после арабского завоевания. Оно возникло из народной трактовки: наскальные рельефы с фигурами сасанидских монархов в сознании людей слились с образом Рустама — эпического героя, прославленного Фирдоуси в «Шахнаме».
В составе ансамбля — памятники разных исторических пластов. Самый ранний из них — эламский барельеф III тысячелетия до н. э., запечатлевший богиню Анахиту, а также царственную чету на троне. Позднее, по воле сасанидского правителя Бахрама II, композицию частично переработали, заменив прежние образы на изображения самого царя и его приближённых. Помимо этого, в комплекс входят царские усыпальницы Дария I, Ксеркса I, Артаксеркса I и Дария II, а также загадочная квадратная башня — Кааба Зороастра.
Сердце комплекса — четыре монументальные гробницы, вырубленные в скале на внушительной высоте. Лишь одна из них однозначно идентифицирована: надпись над входом подтверждает, что это усыпальница Дария I. Специалисты предполагают, что остальные три служили последним пристанищем для Ксеркса I (наследника Дария), Артаксеркса I и Дария II. Характерная крестообразная форма фасадов дала этому месту второе название — «Персидские кресты». В центре каждого «креста» — отверстие, ведущее в погребальную камеру; возможно, там размещались саркофаги. До сих пор остаётся неясным, помещали ли тела непосредственно в эти камеры либо же после зороастрийского обряда на «Башне безмолвия» (дакхме) в гробницы переносили лишь кости. Дакхма — круглое сооружение, где останки умерших оставляли на вершине башни, чтобы их утилизировали хищные птицы, что соответствовало канонам зороастризма.
Оформление входов в усыпальницы выдержано в едином стиле: прямоугольный портал имитирует фасад дворца, по бокам — врезные колонны, капители которых венчают фигуры двуглавых быков. Над входом расположен крупный барельеф: в его нижней части — 28 фигур носильщиков, выстроенных в два яруса и напоминающих атлантов, которые держат тронную скамью. На ней стоит царь — он возвышается на пьедестале, в одной руке сжимает вертикально поставленный дугообразный лук (знак власти), другой совершает ритуальное жертвоприношение перед огненным алтарём. Над сценой — образ Фаравахара, ключевого символа зороастрийской традиции.
Пятая гробница так и осталась незавершённой. Исследователи допускают, что её могли возводить для Артаксеркса III (правил в 358–338 гг. до н. э.) либо для Дария III, последнего монарха Ахеменидской династии (336–330 гг. до н. э.). Усыпальницы подверглись разграблению после того, как Александр Македонский покорил Ахеменидскую империю.
Ниже погребальных камер размещены семь сасанидских барельефов (224–651 гг. н. э.). Сасаниды, позиционировавшие себя как наследники Ахеменидов, возродили традицию наскального искусства, чтобы запечатлеть знаковые моменты своей истории. Один из рельефов посвящён коронации Ардашира I Папакана — основателя династии. Композиция построена вокруг двух всадников: царя и Ахура Мазды, верховного божества зороастризма. Бог вручает Ардаширу кольцо — символ легитимной власти — тем самым утверждая его в статусе шаханшаха. Под копытами лошадей — поверженные враги: с одной стороны — парфянский правитель Артабан V, с другой — Ахриман, воплощение зла, тьмы и смерти. Ещё один рельеф фиксирует церемонию возведения на престол Нарсе, шахиншаха Персии, правившего в III веке.
Гробница Дария I высечена в скале на высоте 20 метров. Её фасад, выполненный в форме креста, украшает барельеф с изображением монарха: в левой руке он держит лук, правая поднята в приветственном жесте. Над царём парит крылатый диск Ахурамазды — бог благословляет Дария и передаёт ему кольцо хварны, знак божественного покровительства и права на власть. Внизу — платформа, которую поддерживают фигуры представителей народов, входивших в состав империи; скульпторы тщательно проработали детали, передав различия в чертах лиц и национальных костюмах. Внутреннее пространство усыпальницы включает вестибюль и три сводчатые камеры; на полу сохранились углубления для погребальных урн, где, предположительно, хранились останки правителя.
Кааба Зороастра — квадратная башня, расположенная у подножия скал напротив царских гробниц. Её название отсылает одновременно к Каабе — мусульманской святыне (араб. «ка’б» — куб), ставшей в персидской культуре нарицательным обозначением сакрального места, и к Заратуштре, пророку и основателю зороастризма. На среднеперсидском языке сооружение именовалось «diz‑i nibišt» («крепость священных текстов»). Высота башни — 11 метров, ширина — 7 метров; внутри — помещение размером 5,3×3,7 метра и лестница.
Назначение Каабы до сих пор остаётся предметом дискуссий. Одна из гипотез связывает её с культом священного огня: по мнению французского историка Жан‑Поля Ру, башня служила не для разжигания пламени, а для его защиты от непогоды. Другие исследователи, например искусствовед Р. Р. Вергазов, полагают, что здесь хранили государственные документы и тексты Авесты — священного писания зороастрийцев. Существуют также версии о том, что сооружение использовали как временное хранилище останков до окончательного погребения либо как площадку для церемоний коронации. Любопытно, что в Пасаргадах обнаружено аналогичное по конструкции здание, возведённое с применением схожих технологий; традиционно его считают гробницей Кира Великого, однако истинное предназначение постройки остаётся загадкой.
В 1931 году в Накше‑Рустаме работали археологи Восточного института Чикагского университета под руководством Эриха Шмидта — их экспедиции внесли существенный вклад в изучение памятника.
Сегодня Накше‑Рустам по‑прежнему впечатляет своим масштабом и художественной выразительностью. Этот ансамбль — не просто собрание древних артефактов, а живая летопись Древней Персии, позволяющая прикоснуться к мировоззрению и ритуалам ушедших эпох.
